Беседа 1 СИМВОЛ ВЕРЫ

Марина Михайлова

Почему необходимы для нас беседы о Символе Веры? Почему мы снова и снова обращаемся к таким, казалось бы, старым и общеизвестным вещам? В настоящее время ситуация в церкви такова, что приходит в храм очень много людей, которые ничего не знают о богословии, и существует парадоксальная возможность быть крещеным и не читать Евангелие, считать себя христианином, но в то же время не задумываться о Cимволе Веры и не знать даже, что это такое. Ситуация эта очень странная. Раньше, в первохристианские времена, такое было невозможно, человек становился христианином именно после некоторого научения, образования. До сих пор первая часть нашей Литургии Иоанна Златоуста сохраняет название Литургии оглашенных, и при каждом совершении Божественной Литургии Церковь молится об оглашенных такими замечательными словами: «Помолитеся, оглашении, Господеви. Верни, о оглашенных помолимся, да Господь помилует их, огласит их словом истины, открыет им Евангелие правды, соединит их Святей Своей, Соборней и Апостольстей Церкви» .

Кто такие эти «оглашенные»? Это и были те самые люди, которые выразили твердое желание стать христианами и готовились к принятию таинства Крещения. В те времена, в первохристианские, Крещение совершалось однажды в год, в пасхальную ночь. Приготовление к Крещению было очень длительным и занимало, в зависимости от традиции местной общины, от года до трех лет. В этом приготовлении участвовала вся церковь. Особенно интенсивная подготовка к принятию таинства приходилась на время Великого Поста, этого приготовительного периода к Пасхе.

Сегодня положение вещей таково, что кто-то был крещен во младенчестве и потому не мог пройти подготовку к Крещению, а кто-то не имел такой возможности по другим причинам. Наши с вами беседы будут призваны восполнить этот пробел в нашем христианском образовании и воспитании. Если мы не получили подробного наставления словом, то мы это сделаем сейчас и будем по мере своих сил приближаться к пониманию Символа Веры.

Что такое Символ Веры? Прежде всего это, конечно же, богословский текст. Здесь мне хотелось бы поставить очень важный вопрос о возможности богословия. Мы с вами знаем, что Бог есть великая таинственная реальность. Это Тот, к Кому мы можем обращать свои молитвы, Тот, Чей голос мы можем слышать своим духовным слухом, но изучать Его мы не можем. Богословие не является наукой в строгом смысле этого слова, потому что научный подход предполагает наличие объекта изучения, но Бог не может быть таким объектом. Нет той точки зрения, с которой мы могли посмотреть на Бога со стороны и Его как-то изучить, классифицировать и составить о Нем научные суждения. С другой стороны, богословие все-таки возможно, потому что существует опыт богообщения, опыт Церкви прежде всего и опыт персональный у каждого человека. Выражением этого опыта, его артикуляцией и является богословие. Если мы посмотрим на то, как богословствовали Отцы Церкви, то мы увидим, что очень часто вершины богословской науки являются одновременно вершинами поэзии. Видимо, о Боге только и можно говорить особым прекрасным языком. Прочитать много книжек умных и на основании этих книжек написать другую умную книжку – это схоластическое богословие, но оно не будет иметь отношения к богословию настоящему, корневому. В истоке своем богословская речь есть выражение неповторимого опыта богообщения, который был у Отцов и который в какой-то мере, может быть, очень небольшой, но присутствует у каждого человека, у каждого христианина.

Недавно я разговаривала с одним очень умным человеком, и он сказал, что его отношения со Христом определяются не словом «верю», а словом «знаю»: что там говорить, верю – не верю? Знаю, что Христос мой Учитель и Спаситель. Это знание так или иначе у каждого из нас есть, эта встреча с Богом произошла. Но мы можем стремиться к расширению этого опыта, к тому, чтобы не только воспринять свои личные маленькие вдохновения, но и прикоснуться к великому опыту Церкви. Церковь и есть хранительница опыта богообщения. Она свидетельствует о нем, она предлагает его нам, она предлагает каждому человеку войти в это удивительное пространство встречи с Богом, и поэтому, конечно же, мы с вами будем заниматься Символом Веры, заниматься основами богословия, имея в виду именно углубление и расширение своего знания Бога.

Так вот, Символ Веры как текст есть плод богословского творчества Отцов первых Вселенских соборов. Почему этот текст, это вероопределение называется «Символ»? По-гречески «символ» – это «знак», «образ», и греческое слово связано с глаголом «соединять». Дело в том, что у греков была такая традиция: они при прощании с близким человеком разламывали пополам глиняную табличку. Это действие было очень важным, потому что половинка таблички оставалась у меня, а вторую я отдавала своему, скажем, сыну или брату, который уезжает в другой город, и потом он присылает ко мне вестника. Я соединяю тогда эти два кусочка, у меня получается целостная табличка – и я вижу, что этот человек друг, что его действительно прислал мой брат, это не разбойник, не обманщик, не авантюрист, это близкий человек. Так вот, это соединение частей есть способ узнать своего, узнать близкого. Мы тоже, произнося Символ Веры, тем самым узнаем друг друга как близких людей. С другой стороны, символ в литературе, в искусстве – это возможность бесконечного развертывания смысла, бездонность, глубина.

Символ Веры возникает в связи с развитием таинства Крещения именно для того, чтобы эту глубину Богопознания ограничить какими-то понятиями, чтобы сделать опыт знания о Боге сообщаемым. Это краткое изложение веры Церкви. В истории, в практике христианства существует много Символов Веры. Самый известный из них – Апостольский. Во многих древних христианских книгах есть Символы Веры, формулы исповедания.

Мы с вами будем рассматривать Никео-Царьградский Символ Веры, который был принят на Первом Вселенском Соборе в Никее в 325 году, а дополнили его Отцы Второго Вселенского Собора, который проходил в 381 году в Константинополе, или Царьграде – отсюда и название Никео-Царьградский. Это текст, который любой человек, если он не младенец, произносил в день своего Крещения.

С этим связана такая древняя традиция: в первые века христианства те, кто готовился к Крещению, в течение семи недель, предшествовавших пасхальному празднику, ежедневно получали наставление. Тем самым они получали Символ, эти занятия так и назывались по-латински – traditio symboli, то есть передача символа: наставник, учитель передавал Символ Веры своим ученикам, Символ Веры становился их интеллектуальным, духовным достоянием. Заканчивались эти занятия в Страстную Пятницу, когда совершался чин оглашения, отречения от Сатаны, сочетания Христу. Завершалась эта передача торжественным прочтением Символа Веры уже как выражения собственной веры крещаемого: человек произносил Символ как личное мнение по вопросу о Боге. Это называлось возвращением Символа, reditio symboli. Сначала тебе передают символ, потом ты его возвращаешь. Это, кстати, сохраняется до сих пор: во время совершения таинства Крещения мы читаем Символ Веры как выражение нашей личной веры, совпадающей с верой Церкви.

Кроме того, во время каждой Литургии мы тоже поем соборно Символ Веры, причем посмотрите, как интересно: поем «верую», а не «веруем»: несмотря на то, что мы вместе, каждый из нас пением Символа подтверждает свою собственную верность Христу и свою собственную личную веру. Но в то же время перед этим пением Символа дьякон и хор возглашают: «Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы Отца и Сына и Святого Духа, Троицу Единосущную и Нераздельную» . Получается, что Символ Веры является выражением нашей собственной веры, и в то же самое время мы поем его вместе и этим выражаем свою любовь друг к другу и наше согласие друг с другом в ключевых вопросах веры.

Отсюда, как мне кажется, совершенно ясна необходимость для христианина понимать Символ Веры: мы должны знать, во что мы веруем и во что мы крестились. Изучение Символа Веры будет происходить очень медленно, мы с вами будем двигаться постепенно, шаг за шагом, потому что невозможно поговорить обо всем сразу. Может быть, это растянется даже на несколько месяцев, но это и не беда, мы никуда не спешим, у всякого христианина перед его лицом, впереди вечность.

Прежде чем начать разговор о самом Символе, продвижение по уровням его смысла, мне бы хотелось сказать еще некоторые вещи очень важные. Может быть, впрямую они к Символу не относятся, но все-таки об этом необходимо говорить. Дело в том, что иногда я вижу людей, которые приходят на занятия по введению в богословие просто из некого интеллектуального интереса. Человек ходил на лекции в Эрмитаж, книжки какие-то умные читал, а вот теперь и сюда пришел: интересно посмотреть, что такое богословие. Это хорошо. Хорошо, потому что по-разному приходят люди к Богу. Мы с вами знаем, что первыми, кто пришел на поклонение Младенцу-Христу, были пастухи и волхвы, так вот это и есть два пути к Богу. Человек может прийти к Господу от простоты сердечной, от чистоты своей, как пастухи пришли. Они были чистые сердцем, поэтому увидели ангелов, и ангелы привели их к пещере, где находился Младенец. Но может человек прийти к Богу совершенно другим путем, а именно так, как пришли волхвы. Волхвы, мудрецы восточные, от многого чтения книг, от многой образованности, как мы бы сейчас сказали, узнали о появлении звезды, и звезда привела их к той же самой пещере, и они увидели Богомладенца.

Так вот, и тот, и другой путь в Церковь одинаково хорош. Человек может прийти туда по-детски, спонтанно, а может прийти через голову. Это не имеет никакого значения, мне кажется, но однако же, если мы видим в богословии чисто интеллектуальное занятие, мы ошибаемся. Ошибаемся именно по той причине, о которой мы с вами уже поговорили сегодня: богословие никак не может быть чисто интеллектуальной практикой, потому что это не наука в строгом смысле, и Бог – это не объект изучения, это Тот, с Кем возможны личные отношения. Один великий философ XX века, Мартин Бубер, написал книжку под названием «Я и Ты». Действительно, Бог – это Тот, Кому можно сказать «Ты». Про Него очень трудно сказать «Он», но можно сказать: «Ты, Господи! Вот я перед Тобою, вот Ты!» Поэтому мы должны понимать, что всякое усилие разума, если мы хотим, чтобы оно было плодотворным, должно еще сопровождаться какими-то усилиями воли и какими-то, пусть небольшими, изменениями в нашей жизни.

В свое время отец Александр Мень говорил о том, что христианская жизнь похожа на стол, который стоит на четырех ножках. Он очень любил эту метафору. Попробуйте у стола отвинтить или выломать одну ножку: он будет шататься. Он устоит, но очень шатко. Если потом вторую ногу отломать, то стол рухнет, а если останется одна ножка, то там и говорить не о чем. Точно так же существует четыре столпа жизни христианской, нормального христианского существования. Этими основами христианской жизни являются, во-первых, участие в таинствах Церкви, во-вторых, молитва, в-третьих, чтение Священного Писания, и наконец, пребывание в христианской общине. Здесь порядок перечисления совершенно не важен, важно, что скрывается за этими словами.

Прежде всего, участие в таинствах Церкви. Любой христианин – это человек, призванный участвовать в трапезе Господней, участвовать в таинстве Евхаристии. В первые века христианства человек, который пропустил три воскресные Литургии, считался находящимся за пределами Церкви, потому что если ты не хочешь быть с Богом, если у тебя есть другие дела, то действительно, зачем быть христианином? Таинство Евхаристии, таинство Причастия предлагает нам глубинное соединение с Богом. Это то, что выше и прекраснее, чем чудеса и драгоценности этого мира. Нет ничего более радостного, чем Божественная Литургия и таинство Евхаристии, которое составляет ее ядро, ее центр. Человек, который приступает к Евхаристии, уже не просто думает о Боге, или говорит о Нем, или разговаривает с Ним. Господь сказал: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Мф 6.56). Это уже не просто общение на расстоянии, а действительное прорастание Бога и человека друг в друга. Господь принимает нас в таинстве Причастия в Свою таинственную прекрасную жизнь, и с этим ничто на белом свете сравниться не может.

Нам кажется, что мы можем своими силами сделаться получше: вот я сначала стану приличным человеком, а потом пойду причащаться, потому что мне стыдно, я все, что надо, сделаю, а потом уже приду. Но это заблуждение. Если мы как-то можем изменить свою жизнь, то только силой Божией, а уж никак не нашими силами. Поэтому, как мне кажется, логика должна быть именно противоположной: если я хочу измениться, я иду к Причастию. Со страхом Божиим, сознавая свое полное недостоинство, свою нищету перед лицом богатства божественного, свое ничтожество перед лицом величия, но все-таки иду туда, потому что это и есть источник жизни настоящей. Опираясь на самих себя, мы никогда ничего хорошего не сделаем, мы можем опираться только на Господа. Поэтому участие в жизни Церкви, в таинствах Церкви – это, может быть, самый важный фундамент христианской жизни.

Теперь переходим ко второму столпу, молитве. Молитва – это разговор с Богом, как говорят опытные в этом деле люди, и нет, пожалуй, человека, который бы никогда в жизни не молился. Все люди молятся так или иначе, в трудные моменты жизни хотя бы, но наша задача в том, чтобы молитву сделать повседневным деланием. Существуют разные формы молитвы, разные ступени молитвы: молитва может быть церковной и домашней, мы можем пользоваться молитвословом, тем самым включаясь в молитвенную практику Церкви, можем говорить своими словами, но при любых обстоятельствах молитва должна быть личной. Когда мы молимся, мы предстоим Богу. Не просто выполняем какое-то правило, следуем традиции, но совершаем усилие духовное, обращаемся к Богу лицом и обращаем к нему свои слова.

Иногда спрашивают, как лучше молиться, по молитвослову или своими словами, и даже так спрашивают: не является ли грехом свободная молитва? Конечно, не является она грехом, потому что любая молитва, которая содержится в молитвослове, ведь была когда-то произнесена впервые. Это произносили, писали святые люди, однако же это был момент их личного творчества, личного предстояния Господу. Поэтому любой человек имеет право, нимало не смущаясь, говорить с Господом своими словами, но при этом, как мне кажется, важно все-таки обращаться к молитвослову, потому что это источник духовного опыта, драгоценного и очень интересного. Те молитвы, которые написали Иоанн Златоуст, Василий Великий, Симеон Новый Богослов, другие великие поэты христианские – это слова удивительные. Я не знаю, насколько наши души способны дорасти до такого чистого взгляда на Господа, поэтому мы не можем пренебрегать опытом Церкви. Здесь, как и во всем остальном, очень важно равновесие между разными позициями.

Спрашивают также очень часто, когда надо молиться? Молиться можно когда угодно, но существуют какие-то особо отмеченные моменты для молитвы, например, утро и вечер. Почему это так? Каждый раз, когда мы утром открываем глаза – это же чудо. Вот очень полезное размышление христианское: подумать о том, что любой день, который начинается, – это дар, это бесценный подарок Господа всем нам, потому что запросто могли бы мы не проснуться и не увидеть это небо, это солнце, эти деревья. Поэтому всякий раз, когда мы утром просыпаемся, у нас есть повод поблагодарить Господа за то, что Он дает нам еще один день нашей жизни, за то, что Он любит нас, снова и снова приводит нас в этот мир. С другой стороны, почему очень важно и хорошо помолиться вечером? Мы прошли свой день, и понятно, что в этом дне было что-то очень хорошее, за что можно сказать спасибо, но в были и какие-то ошибки: мы говорили лишние слова, мы совершали дурные поступки. Дурные не в том смысле, что они какой-то морали не соответствуют, а просто – мы обижали кого-то, были несправедливы, были жестоки. И зачем это все тащить дальше? Можно сейчас покаяться в этом, попросить прощения у Господа за эти вещи. Кроме того, ведь каждый вечер перед нами открывается бесконечная ночь. Ночь – это как маленькая смерть. Когда старцы указывали на ложе свое, они говорили: «Се ми гроб предлежит, се ми смерть предстоит». Наше ложе – это гроб такой: откуда мы знаем, даст ли нам еще Господь один день или нет. Поэтому обратиться к Богу на пороге ночи, на пороге смерти, может быть, тоже очень важно и хорошо для души. Это дает поддержку и утешение.

Принято молиться в какие-то другие моменты, например, до еды и после нее, и тоже понятно, почему это так. Нам ведь только кажется, что мы сами такие умные, сильные и зарабатываем себе на хлеб, способны прокормить себя и свою семью. На самом же деле всякая трапеза – это дар Божий, потому что наше и умение, и наши силы, и сами эти вещи съедобные, которые лежат на нашем столе – все это нам дает Господь. Перед едой и после еды христиане благодарят Бога за то, что Он по своему отеческому милосердию, по своей любви, приводит нас за этот стол. Принято молиться перед началом учения и после него, до и после всякого дела, но я это рассказываю не для того, чтобы заставить человека молиться во все эти моменты, а для того, чтобы человек знал, в какие моменты он предстоит Богу особенно остро. На самом деле в любой момент нашей жизни мы находимся перед лицом Божьим. Я знала одного мальчика, который по утрам вечно опаздывал, и у него поэтому не было времени, чтобы встать перед иконами и прочитать молитвы, как положено порядочному христианину. Ну и что же? Вместо этого он выучил утренние молитвы наизусть и читал их по дороге в школу, и мне кажется, что это очень хороший путь, потому что мы не дождемся того дня, когда все обстоятельства позволят нам быть праведниками, вести нормальное полноценное христианское существование. Мы можем искать возможность, чтобы быть христианином в той ситуации, которой мы находимся сейчас, и поэтому я думаю, что не будет плохо, Господь не обидится, если мы будем молиться, просто идя по улице или во время мытья посуды. В любой момент мы находимся перед лицом Божьим, в любой момент мы можем обратиться к Господу, и это будет настоящая молитва.

Теперь о третьем столпе жизни христианской, а именно о чтении Священного Писания. Полагаю, количество людей, которые молятся, несколько больше, чем число людей, которые читают Священное Писание. Но, видите ли, ведь молитва – это разговор с Богом, мы об этом сказали, а если человек только сам говорит, а собеседника своего не слушает, то это очень грубо по отношению к собеседнику, даже если речь идет просто о людях. Нет ничего более невыносимого, чем словесный поток человека, который совершенно не обращает внимания на то, слушаешь ли ты его или нет, жив ли ты еще вообще. Так вот, не поступаем ли мы похожим образом по отношению к Богу, если мы молимся, а Слово Божье, обращенное к нам, не слушаем? Мне кажется, что мы рискуем оказаться такими невежливыми говорунами, если наша молитвенная практика не уравновешивается практикой слушания. Процесс чтения, любого чтения, несет в себе элемент смирения, молчания, тишины, потому что если мы хотим читать книжку, любую, даже светскую книжку, то мы все-таки откладываем все остальное в сторону и мы оказываемся, как в затворе, в этом акте чтения. Тем более, если мы читаем Священное Писание, то мы и принимаем это смиренное положение ученика, мы хотим услышать, что Господь нам говорит. Писание хорошо было бы читать каждый день, во–первых, потому, что оно говорит о Господе. Как говорил Христос, «исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне» (Ин 5.39). Кроме того, Писание говорит еще и о нас, это Слово Божие, к нам направленное. Очень часто бывает так: читаешь какой-то отрывок, который, к примеру, по календарю церковному положено читать в этот день, или просто по порядку чтения личного приходится на этот момент, и оказывается, что в этом отрывке из Библии содержится ответ на вопрос, который сегодня актуален. Я уверена, что Библия – это книга, которая говорит с человеком. Господь и дает нам эту книгу, чтобы мы могли Его слушать. Так что, конечно, чтение Писания есть вещь очень важная.

Как можно читать? Да как угодно: можно читать вместе с Церковью по календарю, когда за год прочитывается Четвероевангелие и Апостол (Послания Апостольские плюс Деяния), можно читать по собственному какому-то расписанию, но важно в этом деле соблюдать какую-то твердость: начал читать – значит, читаю. Пропустил день–два – ничего страшного, потом возвращаюсь, читаю дальше. И есть еще одна ошибка, очень распространенная, о которой нужно сказать. Люди берут в руки Библию, и им кажется, что ее надо прочесть от начала и до конца, от первой страницы и до последней. Сначала они читают книгу Бытия. Очень интересно, такие истории, такие персонажи! Человек полон энтузиазма. Потом он читает книгу Исхода. Тоже все здорово: Моисей ведет свой народ по пустыне, оторваться невозможно от этого рассказа. Зато потом начинаются там книги, которые были обращены к священникам иудейским, там содержится просто регламентация культа, вещи, которые, может быть, уже не так интересны современному читателю. Для того, чтобы почувствовать вкус книги Чисел или Левита, все-таки нужно быть уже подготовленным к этому. Поэтому человек как-то сникает: только что было так интересно, а теперь пошли подробности непонятные, и человеку кажется, что все самое лучшее он уже прочитал, а дальше делать нечего. Так вот, очень важно не пугаться этого. Если какая-то книга показалась скучной и неинтересной, если она пока не вызывает большого в душе отклика, значит надо ее отложить и взяться за следующую, а к этой можно будет вернуться потом. И еще есть одно правило, с этим связанное: обычно советуют начинать чтение Библии, изучение Библии с Нового Завета. Мы христиане, и для нас самые важные, самые значимые тексты – это те книги, где рассказывается о Христе и Евангелии, о Его Благой Вести, о той Церкви, которую создал Господь, и поэтому лучше начать с Нового Завета. После того, как вы прочтете Евангелие и Послания Апостольские, вам и Ветхий Завет будет интересней и понятней. Конечно же, очень хорошо читать Писание с комментариями какими-то. Существует множество разных комментариев интересных, и они помогают во многом.

И еще одно скажу по этому поводу. Есть люди, которые утром прочитали какой-то маленький кусочек, пусть это даже будет не целая глава, а ее часть, и они выписывают оттуда какое-то слово, которое наиболее важным показалось, больше всего затронуло сердце, и обращаются к этому слову в течение дня. У меня была одна знакомая, которая эти евангельские стихи приклеивала скотчем на холодильник. Это может показаться смешным: место ли Слову Божьему на холодильнике? Отчасти это так, но зато любая женщина–хозяйка знает, что холодильник она открывает двадцать раз в день, и если она при этом двадцать раз в день прочитывает Евангельский стих, так это хорошо, наверное, это очень достойно. Поэтому пути здесь могут быть разные, но цель одна: сделать Священное Писание не просто такой книжкой, которая где-то далеко хранится, и ее батюшки иногда читают вслух, – нет, сделать Библию книгой, которая составляет часть нашей жизни.

И последнее, четвертое фундаментальное положение жизни христианской – это пребывание в общине. Иногда нам кажется, что можно быть христианином у себя дома: сидеть, молиться, книги хорошие читать, хранить свою чистоту душевную и держаться от всего подальше. Но это невозможно, потому что Господь сказал: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф 18.20). Все-таки двое или трое, а не я один в своем углу со своими любимыми книгами и иконами. Господь создал Церковь, и поэтому если человек хочет быть христианином, то путь его ведет неизбежно в Церковь. Если нам в церкви что-то не нравится, что-то вызывает раздражение, страх, еще какие-то негативные эмоции, то, поверьте мне, скорее всего проблема в нас самих. Значит, в нас нет ни смирения, ни любви к Богу, потому что если мы Его любим по-настоящему, то пусть нас всячески замечаниями смиряют, зато мы все равно к нему поближе подойдем.

В Евангелии есть история про одну женщину кровоточивую, которая в толпе пробилась к Господу, и прикоснулась к краю Его одежд, и исцелилась (Лк 8.43-48). Понятно, что ей препятствовали, ее толкали, ей говорили: «Куда ты лезешь»? Но она все-таки приблизилась к нему и ухватилась за край Его одежд. Мы должны пройти путь этой замечательной евангельской героини: не смущаясь ничем, приблизиться к Господу, крепко ухватиться за край Его одежд.

Если мы хотим быть христианами, то понятно, что мы должны быть ближе друг к другу. Один древний автор сказал, что если человек видит лицо ближнего своего, то тем самым он видит лицо Божье. Эта мысль все время повторяется в литературе христианской, как в священных текстах, так и в богословских. Действительно, можем ли мы любить Бога, которого мы не видим, если мы не любим ближнего, которого мы видим, который перед нами? Нужно сказать, что ситуация христианского одиночества в первохристианские времена была невозможной, потому что в каждой общине люди друг друга очень хорошо знали, они жили рядом, они видели жизнь друг друга. И рождение детей, и смерть родителей – все это переживали вместе. Но сейчас, тем более в больших городах, может быть, это по-другому. Однако же мы можем стремиться к тому и молиться о том, чтобы Господь каждому из нас дал какой-то христианский круг общения, потому что вместе друг с другом мы можем быть действительно ближе к Богу. Я очень рада тому, что в нашей Чесменской церкви действительно существует такая община, есть очень много разных проектов, как наш батюшка любит говорить, которые позволяют людям чем-то заниматься вместе и тем самым становиться ближе друг к другу, а значит, и ближе к Господу.

Все эти четыре вещи, о которых мы с вами сейчас говорили, а именно участие в Таинствах Церкви, молитва, чтение Писания и общинная жизнь, упомянуты уже в одной из самых первых христианских книг – в Деяниях Апостолов. Там сказано о том, что после принятия Крещения первые христиане «постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах» (Деян 2.42). Видите, изначально это было так, и эти четыре основы жизни христианской остаются все те же и до сегодняшнего дня. Почему я позволила себе об этом так много говорить? Потому, что если мы будем только изучать Символ Веры как богословский текст, но при этом не иметь в виду как-то соединить его со своей жизнью, то это будет довольно бесплодным рациональным, интеллектуальным занятием и больше ничем. Будем же стремиться к тому, чтобы наше знание соединялось все-таки с нашей жизнью. На этом пути у нас будет, может быть, много препятствий, но все равно это возможно, и мы можем надеяться, что это будет именно так, что наше знание о Боге приведет к живой встрече с Богом и наше сердце изменится, мы станем другими людьми. Мне хотелось бы закончить словами евангельскими. Господь сказал: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин 14.6). Мы пройдем какой-то путь, и этот путь приведет нас к жизни настоящей. В следующий раз мы поговорим уже о первом слове Символа Веры, о слове «верую». Что такое вера? Об этом будет наш следующий разговор.

http://azbyka.ru

Просмотров (779)

Перейти к верхней панели